Без эмоций и обвинений: Что на самом деле происходит в Иркутской области

Основной удар стихии пришёлся на 25-27 июня: тогда за три дня в ряде районов выпало более месячной нормы осадков, подтопления начались в пяти районах, а в понедельник, 1 июля, стихия пришла в шестой. В какой-то момент уровень воды в реке Ия превышал обычный на семь (!) метров. Кадры с места впечатляют: наводнение срывало с места и уносило целые жилые дома с людьми внутри, жителей снимали с крыш, когда они стояли на них уже по колено в воде, смыты мосты и переправы, нарушено снабжение. Воды у людей много, а вот хлеб выдаётся по буханке в руки.

К слову, по социальным сетям прошла волна репостов фотографии с ценником на хлеб 500 рублей под видом разгула спекулянтов в местах наводнения. Элементарный поиск по базе разоблачает фальсификаторов: фото сделано в столичном магазине Германа Стерлигова, предпринимателя более оригинального, нежели социально ориентированного.

Но с подобными эксцессами должен разбираться Роскомнадзор, с наводнением же – специально уполномоченные службы. Региональные власти в меру своих сил пытались справиться с бедой, но несколько неожиданно натолкнулись на сопротивление местных жителей – в первые дни тысячи человек наотрез отказались покидать родные места. Подтапливает эти места часто, и никто не предполагал, что на сей раз дело дойдёт до реального наводнения. В зоне затопления живёт 32 тысячи человек (6500 жилых домов, ещё больше участков), но эвакуировано только 2200. Как результат – минимум семеро (по другим сведениям – 12) погибших, девять пропавших без вести, более 700 пострадавших. Тысячи людей остались без документов, что существенно усложняет выдачу компенсаций.

Когда стало ясно, что буйство стихии выходит из-под контроля губернатора Сергея Левченко и его штаба, в Братск прилетел президент Владимир Путин – по дороге с саммита G20 борт №1 совершил не запланированную ранее посадку в Иркутской области. Разговор с региональными чиновниками «на камеру» был очень жёстким, но по сути какие-то серьёзные обвинения против них выдвинуть сложно: силовые и спасательные службы у нас фактически не подчиняются губернаторам, у них своя вертикаль власти. Генеральная прокуратура запланировала расследование, 2 июля в Тулуне начнёт работать её мобильная приёмная, 3 июля она переедет в Нижнеудинск. Но пока ситуация выглядит так, что хочется отдать должное местным спасателям. Просто представьте себе повышение на семь метров уровня Москвы или Невы, и вы поймёте, с чем столкнулись люди в отдалённых и труднодоступных районах Иркутской области.

Президент России Владимир Путин – по дороге с саммита G20 борт №1 совершил не запланированную ранее посадку в Иркутской области. Фото: kremlin.ru

В то же время жители Тулуна, одного из особенно пострадавших райцентров, утверждают, что местные власти и не пытались организовать эвакуацию, а, напротив, до последнего момента успокаивали людей. С этим впоследствии надо будет разбираться самым серьёзным образом – казалось бы, урок трагедии в Крымске, где людей не предупредили о несущейся к ним воде, не должен был пропасть втуне.

Когда стало ясно, что справиться местными силами невозможно, президент приказал подключить Министерство обороны, тем более что его руководитель в своё время прославился именно как спасатель. На местах бедствия будут работать более 1300 военнослужащих и 300 единиц техники. Встаёт, правда, вопрос, почему у нас не хватает ресурсов Министерства по чрезвычайным ситуациям, но на него можно ответить и потом, когда будут ликвидированы основные последствия стихии.

Разобраться, и самым серьёзным образом, надо будет ещё с одним вопросом. Часть экспертов, с которыми солидарны многие местные жители, полагают, что причиной столь катастрофических последствий паводка стало «облысение» региона из-за хищнической вырубки леса – к слову, как раз по обвинению в выдаче незаконных разрешений совсем недавно был арестован министр лесного комплекса Сергей Шеверда. Дерево само по себе прекрасно впитывает воду, плюс его корни удерживают верхний пористый слой почвы, а когда на месте вчерашнего леса остаётся вырубленное пространство, вода, не задерживаясь, катится дальше всей своей смертоносной массой.

Отметим ещё одну проблему: нежелание людей покидать дома, о котором говорят власти, связано не столько с беспечностью, сколько с опасением перед мародёрством. Места тут бедные, и скромное своё добро людям приходится охранять, ибо закон в сибирских сёлах до сих пор – тайга, а прокурор – всё тот же медведь. Поэтому раз потерянное восстанавливать приходится порой всю жизнь.

Фото: Николай Полыскалов-Шинкаренко/ТАСС

Экономический ущерб на середину понедельника, 1 июля, оценивается достаточно скромно – 300 миллионов рублей потеряло сельское хозяйство, 800 миллионов – дорожная сеть; но главный ущерб – личному хозяйству – обещают подсчитать к 3 июля.

Кроме того, каждая минута приносит новые проблемы. У кого-то капают просрочки по кредитам (надеемся, здравый смысл возобладает и банки не будут выписывать штрафы и пени пострадавшим от стихии), кто-то не в силах выполнить другие обязательства, разрушен весь малый бизнес в зоне затопления. На перекрытой трассе «Сибирь» стоят многие сотни фур, в том числе со скоропортящимся товаром, и это тоже потери, которые никто не вернёт. Мультипликативный эффект, согласно которому одни убытки следуют из других, может привести в итоге к суммам в десятки миллиардов рублей, правда, основную часть этих средств невольно разделят между собой местные бизнесмены и потребители. В то же время полноценные компенсации пострадавшим и новое жильё – дело чести не только иркутского правительства, но и всей России.

В самых разных городах открыты пункты приёма вещей для пострадавших, на месте происшествия вместе с кадровыми спасателями и военными работают волонтёры – страна помогает своим гражданам.

Лишь бы новые ливни не привели к новому наводнению. Над погодой мы пока не властны.