Проспал ли Сталин начало войны: Военный обозреватель развенчал мифы о Великой Отечественной

Про 22 июня 1941 года написаны тысячи книг и мемуаров, сняты сотни фильмов, много рассекреченных документов. Но многие ключевые детали того дня до сих пор искажены, убежден военный обозреватель, полковник Виктор Баранец. Он проанализировал архивные материалы Минобороны и расставил точки над «i» в самых спорных вопросах.

Авиация не спала

Один из главных мифов гласит, что советские летчики будто бы проспали атаку и потеряли все самолеты на земле. Историки авиации, многие годы проработавшие в военных архивах, утверждают обратное. За несколько часов до нападения, около трех часов ночи, все части в приграничных округах были приведены в боевую готовность. Техники запускали двигатели и проверяли пулеметы. Единственное, чего не сделали, — не подняли дежурные звенья в небо. Именно это позволило немцам безнаказанно атаковать некоторые аэродромы.

Потери противника были колоссальными. По словам научного руководителя Российского военно-исторического общества, 22 июня 1941 года стало для немецкой авиации самым тяжелым днем за весь год. Наши пилоты сбили 72 вражеских самолета, и многие летчики пошли на таран. Первым это сделал младший лейтенант Кокорев в небе над Кобрином, направив свою машину на «мессершмитт». Всего в первый день войны советские асы совершили девять таких подвигов.

Даже немецкие генералы признавали, что недооценили противника. В докладах командования люфтваффе говорилось, что количество русских самолетов значительно превышало ожидаемые 8 тысяч машин. Отмечалось, что качество подготовки пилотов оказалось куда выше предполагаемого, а их упорство и готовность биться до конца стали для захватчиков полной неожиданностью.

Война началась до рассвета

Строки знаменитого стихотворения о бомбежке Киева в четыре утра расходятся с документами. Архивные записи Министерства обороны свидетельствуют, что первые выстрелы прозвучали гораздо раньше. Уже в 3 часа ночи над Севастополем заметили вражеские самолеты. Уже через семь минут командующий Черноморским флотом доложил об этом в Москву Георгию Жукову. Несмотря на строжайший приказ Сталина не поддаваться на провокации, начальник Генштаба взял инициативу в свои руки и приказал открыть огонь. Зенитчики дали первые очереди в 3:15, что зафиксировано в штабных документах.

Далее сообщения посыпались одно за другим. Примерно в 3:30 стало известно о налете на 12 городов Белоруссии. Спустя три минуты поступила информация о бомбежке десяти украинских городов. Еще через десять минут стало известно о нападении на Каунас и другие литовские населенные пункты. Таким образом, боевые действия шли уже вовсю, когда часы показывали только половину четвертого. Сам рейхсминистр Геббельс подтверждал в своих записях, что наступление началось в 3:30 утра.

О чем молчал Кремль

Существует расхожее мнение, что вождь спрятался на даче. Но мемуары Георгия Жукова рисуют совсем иную картину, чем паника. Дозвониться до Кремля удалось не сразу. Охрана долго не хотела будить Сталина, но после слов о начале войны связь наладили. Выслушав доклад о бомбежках, Сталин долго молчал, а затем приказал срочно собрать Политбюро. Заседание началось около шести утра. Первым вопросом вождя было не являются ли действия немцев провокацией собственных генералов? Но когда Тимошенко указал на бомбежки городов, Сталин распорядился связаться с германским посольством.

Уже в середине дня 22 июня руководство страны приняло судьбоносное решение о мобилизации, задействовав 14 возрастов. Это позволило резко увеличить армию и заложило фундамент для будущего сопротивления.

Претензии и пропаганда

В знаменитом радиообращении Вячеслава Молотова звучала фраза о том, что немцы напали без объявления войны и без претензий. На самом деле нота с перечнем требований была вручена советскому наркому, но уже после того, как танки перешли границу.

Посол Шуленбург попросил встречи около шести утра. Он передал пространный документ о «контрмерах» против советской угрозы.

Запутанная обстановка была вызвана и грамотной игрой фашистской пропаганды. Гитлер накануне 27 раз отдавал приказы о наступлении и столько же раз их отменял. Геббельс лично писал, что им удалось создать поток ложных сообщений, в котором невозможно отличить правду от вымысла. Именно в этом море дезинформации и запутался Сталин, который, по свидетельствам очевидцев, внимательно расспрашивал разведчиков и решил перепроверять информацию до последнего.

Кто сказал легендарные слова?

Утром 22 июня встал вопрос, кто выступит перед народом. Политбюро хотело видеть Сталина, но он отказался. Как позже пояснил Молотов, вождь не хотел говорить первым, пока не будет ясной полная картина происходящего. Поэтому в полдень к гражданам обратился именно нарком иностранных дел. Он закончил свою речь знаменитой фразой: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!».

Позже этот текст несколько раз повторил по радио диктор Левитан, из-за чего в народе закрепилось ошибочное авторство. В газетах же обращение напечатали с портретом Сталина, что только добавило путаницы.

Цифры вторжения

Для удара по СССР немецкое командование сосредоточило более 4 миллионов человек из общей численности вермахта в 7,3 миллиона. На границе стояла группировка в 3,5 миллиона солдат, к которым присоединились войска Румынии, Финляндии, Венгрии, Италии и Словакии. Противостояли им примерно 3,2 миллиона красноармейцев.

Бои в первые часы

Сначала немецкая разведка докладывала о хаосе и слабом сопротивлении. Утверждалось, что противник захвачен врасплох, а мосты взяты без боя. Но уже вечером того же дня фашистские донесения кардинально изменились. Отмечалось, что советские войска ведут ожесточенные контратаки и дерутся за каждую позицию. В докладах подчеркивалось, что русские воюют до последнего патрона и часто предпочитают смерть плену, а количество захваченных солдат было ничтожно малым по сравнению с огромными потерями.

Уважаемые читатели «Царьграда»!             

Присоединяйтесь к нам в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники, Telegram и Дзен-канале.