"Порог зависимости": Китаист Кашин пояснил, почему трудно идут переговоры по "Силе Сибири 2"
Переговоры России и Китая по "Силе Сибири 2" идут непросто, несмотря на рекордный рост экономических связей между двумя странами. Китаист Василий Кашин объяснил, где проходит тот самый "порог зависимости", который Пекин не хочет переходить, и почему Москве не стоит рассчитывать на отношения с Китаем по модели прежнего союза с Евросоюзом.
Россия и Китай за последние десятилетия резко нарастили экономическое сотрудничество. Товарооборот двух стран, по словам эксперта, в этом году может приблизиться к 300 млрд долларов. Москва обладает огромной ресурсной базой, а Пекин - мощной промышленностью и растущим спросом на энергию.
На этом фоне идея тесного русско-китайского экономического альянса выглядит вполне логичной. Однако на практике Пекин далеко не всегда торопится углублять сотрудничество, особенно когда речь идёт о крупных энергетических проектах. Почему так происходит, в эксклюзивном интервью Царьграду объяснил политолог и китаист Василий Кашин.
Эксперт считает, что сама идея о формировании мощного центра силы на основе ресурсной базы России и китайской промышленности удачна:
Сочетание российских ресурсов и китайской промышленной мощи, оно превращает страны в такой очень мощный центр силы.
По мнению Кашина, Россия и Китай действительно способны вместе серьёзно влиять на мировую экономику и энергетический рынок. Кроме того, экономики двух государств во многом дополняют друг друга:
Они могут вместе регулировать, оказывать серьёзное влияние на мировую экономику и энергетический рынок.
Фото: коллаж Царьграда
Однако из этого вовсе не следует, что Пекин готов строить отношения с Москвой по принципу максимальной взаимозависимости.
Это отчасти верно, и, действительно, у двух стран высокая степень взаимодополняемости, о которой любят говорить и китайцы, но тут есть определённые проблемы,
- подчеркнул собеседник "Первого русского".
Главная причина осторожности Пекина, по мнению Кашина, заключается в стремлении Китая не связывать себя чрезмерно с каким-либо одним внешним поставщиком стратегически важных ресурсов:
Китай, на самом деле, довольно аккуратно подходит к углублению взаимодействия с Россией и стремится, чтобы его внешние контакты были максимально диверсифицированы. Они просто очень аккуратно стараются диверсифицировать все свои вот эти внешние источники всех ключевых видов сырья.
Фото: коллаж Царьграда
Именно поэтому переговоры по новым крупным энергетическим проектам оказываются сложнее, чем можно было бы ожидать, исходя из масштаба русско-китайского партнёрства. В качестве наиболее показательного примера эксперт приводит вопрос "Силы Сибири 2":
Мы видим насколько, например, трудно идут переговоры по большим новым проектам, прежде всего по силе "Сибири-2".
Кашин объясняет, что проблема связана не только с коммерческими условиями конкретного проекта. Пекин, по его оценке, сознательно следит за тем, чтобы не превысить определённый уровень зависимости от России в энергетике:
Тяжело отчасти потому, что китайцы не горят желанием превышать определённый порог зависимости от России в вопросах поставок ключевых видов энергетики.
Есть и ещё один фактор. Китай постепенно меняет структуру собственного энергопотребления. Поэтому Пекин вынужден учитывать не только отношения с Россией, но и долгосрочную динамику внутреннего рынка:
Хотя мы очень сильно взаимодополняем друг друга, меняется структура китайского энергопотребления. И это означает, что произошёл или приближается пик потребления нефти и пик потребления угля. С газом там ситуация получше, но тем не менее.
При этом Кашин не считает, что осторожность КНР означает отказ от дальнейшего сближения с Россией. Напротив, партнёрство между нашими странами, по его оценке, продолжит развиваться:
В целом понятно, что Китай - это приоритетный партнёр и что партнёрство будет углубляться.
Но Москве, считает эксперт, важно не переходить к формированию полной экономической взаимозависимости. Здесь Кашин предлагает вспомнить опыт отношений России с Евросоюзом и Германией в 2000-х годах:
Важно не повторять тот же подход, который у нас когда-то в двухтысячные был в отношении Евросоюза и прежде всего в отношении Германии. Когда мы предполагали, что базовая высокая совместимость экономики позволит нам совместно образовать сверхустойчивый альянс, который обеспечит высокую интеграцию экономическую и позволит нам полностью так полагаться друг на друга.