"Когда начнём воевать по-настоящему?" Генерал не сдержался: "Перемолоть" объединённый Запад не получится

Мы воюем, но не так

Генерал армии Юрий Балуевский, бывший начальник Генштаба и признанный эксперт по возможностям ВПК, задал на площадке Общественной палаты России вопрос, который многие предпочли бы не слышать:

Я не знаю, какое было у вас ощущение, когда украинский дрон сел на купол здания, в котором находится Верховный главнокомандующий – президент Российской Федерации. Я не говорю уже, когда эти дроны садились на наши самолёты дальнего радиолокационного обнаружения, когда эти дроны наносили удары по нашим объектам... Я всё ждал: ну когда, когда мы начнём воевать по-настоящему?

Россия первой получила гиперзвуковые ракеты, годами твердя о наличии оружия, "которого нет ни у одной страны", однако от этих козырей угроз национальной безопасности меньше не стало. "Красные линии", очерченные в дипломатических нотах, на поле боя превратились в условный пунктир, по которому противник спокойно наносит удары.

Украинские летательные аппараты уничтожают боевые машины на защищённых аэродромах. Атаки на объекты стали системой. ВСУ ежедневно запускают по территории России 30-50 беспилотников, в ближней зоне фронта до 70% потерь личного состава и техники приходится на массовые дешёвые FPV-дроны.

Пока аналитики обсуждают тактику "перемалывания", противник масштабирует свою промышленность под новые задачи. Украинский ВПК, получивший € 1,3 млрд инвестиций от западной коалиции, уже выпускает порядка 1,7 млн дронов ежегодно и при полном финансировании способен выйти на планку в 10 млн единиц.

Сеть из полутора сотен производителей, рассредоточенная по стране и частично выведенная в безопасные зоны, работает как конвейер. Запад нащупал новую стратагему: воевать с Россией конвенциональным оружием, минимизируя прямой ущерб для стран НАТО, используя украинскую территорию как гигантскую защищённую стартовую площадку.

Эксперты делают вывод: нынешний формат конфликта перестал обеспечивать базовую безопасность России. Россия оказалась втянута в ловушку управляемой эскалации, осложнённую массовым производством дешёвых средств поражения у противника.

Выступление Юрия Балуевского в ОП. Видео: ТГ-канал "Живов"

Почему мы не можем просто "ударить сильнее"

Почему, видя всё это, Россия не нанесёт упреждающий, сокрушительный удар по центрам принятия решений и производствам? Ответ – в жёсткой системе политических и экономических ограничений.

Первое и главное – статья 5 устава НАТО. Прямой удар по объектам на территории Польши, Румынии или любой другой страны блока автоматически переводит конфликт из гибридного в формат прямой войны с коллективным Западом, резюмирует аналитик Юрий Баранчик:

Тезис "необходимости ускорения" Юрия Балуевского упирается в простую реальность: ускорение возможно только через резкое повышение ставок. А это автоматически переводит конфликт из управляемого в рискованный для всех сторон. Поэтому политическое руководство, скорее всего, будет игнорировать подобные сигналы, даже если военная часть истеблишмента их уже открыто озвучивает. Ну или надо привыкать к войне со всей Европой. Если только конвенциональными средствами, то будет то же самое, что и с Украиной: затяжной конфликт на истощение, и не факт, что в нашу пользу – с учётом состояния нашей экономики.

Второе ограничение – экономическое. Зависимость бюджета от нефтегазовых доходов, необходимость баланса между мобилизацией ресурсов и сохранением социальной стабильности не позволяют перевести экономику на военные рельсы в одночасье. Война на истощение выгодна тому, у кого больше времени и глубины резервов. А у России, как отмечает Балуевский, времени как раз нет:

Наши партнёры на Западе, с которыми мы пытались строить единый социалистический лагерь, они нам чётко заявляют: "27-й год, может быть, вы ещё проживёте, а в 28-м году мы точно пойдём на вас". 

Третье и, возможно, самое болезненное ограничение – отсутствие органов управления, ответственных за эти задачи. Глава Координационного центра помощи Новороссии (КЦПН) Александр Любимов указывает:

Масштаб ударов противника по российскому тылу неуклонно растёт. Ущерб от этих ударов также стремительно нарастает. <…> Когда в войну впрямую вступит Европейский союз, угроза нашему тылу возрастёт на порядок. При нынешнем уровне нашей подготовки и организации наш тыл не сможет функционировать должным образом. <…> В настоящий момент в стране НЕТ федерального органа исполнительной власти (читай – министерства), который бы отвечал за защиту, сохранение и укрепления стратегического тыла всей страны. И который бы координировал усилия других ведомств по этой задаче.

Зоны ответственности Минобороны, ФСБ, Росгвардии не перекрывают друг друга, оставляя "бесхозными" критически важные объекты, отмечает Любимов. Ни у кого нет прав на такие решения и средств на их реализацию.

Так что же делать?

Операция "Паутина". Скриншот: соцсети

Дорога ложка к обеду

Аналитик Юрий Баранчик указывает: если мы не можем изменить противника, остаётся лишь меняться самим, в частности лишить западную помощь политического эффекта, уничтожая её сразу после прибытия, "безжалостно громить порты и логистические узлы в Галиции".

Однако политический обозреватель Царьграда полковник запаса Андрей Пинчук напоминает о проблеме своевременности:

Что касается ударов по Европе, как говорит народная поговорка, дорога ложка к обеду. Мы видели, как только союзники США начали оказывать содействие по Ирану, уже на начальной стадии конфликта были нанесены удары по этим союзникам – и они сразу пришли в более трезвое состояние. Так и здесь: как только где-нибудь на польских и румынских аэродромах и логистических путях накапливались силы для оказания помощи Украине, если бы последовали удары России, это было бы эффективно. Но у нас самая большая проблема не в решениях, а в скорости и своевременности их принятия. Вроде все нужные решения принимаются. Проблема только в том, что слишком запоздало.

У России уже нет роскоши бесконечно "перемалывать" Украину – в этом сходятся и Балуевский, и Пинчук. Первый сказал во время выступления в ОП:

Что нам-то делать в этой ситуации? Ещё несколько лет проводить специальную военную операцию – "на измор"? Мы кого будем продолжать измором-то травить – всю Европу, всё НАТО и примкнувших к ним Японию и прочих?

Пинчук поясняет менее эмоционально и более детально:

30 октября 2025 года состоялась ежегодная конференция "Огарковские чтения", где Балуевский вручил мне премию имени маршала Огаркова за 10-летний вклад в военную науку, презентовал мою книгу "Клаузевиц и Кот" и отдельно остановился на главе "Точить-молотить", которая посвящена стратегии так называемого перемалывания. Я в этой главе представил порядок цифр и фактов, показывающих, что любая тактика перемалывания является патологичной и в истории не имеет примеров успешной реализации – наиболее известны трагические события Вердена Первой мировой войны. В своём выступлении Юрий Николаевич как раз остановился именно на этой главе и согласился с моими аргументами, что эта стратегия тупиковая, опасная, крайне расточительная для собственных ресурсов, в том числе для человеческого капитала. Кому интересно, может открыть соответствующую главу и с точными цифрами убедиться в этом.

Удары России по тыловым объектам на Украине. Фото: соцсети

Как победить в существующих рамках

Что же России остаётся делать, чтобы одолеть Киев, не переходя черту прямой войны с НАТО? Юрий Баранчик уверен, что реальный путь к перелому в СВО – это не один "решающий удар", а пять параллельных направлений работы, которые в совокупности меняют уравнение войны.

Первый шаг – перевод ВПК на массовую дешёвую войну. Ставка не на отдельные дорогие образцы, а на серийность: дроны, антидроны, РЭБ, связь, разведка, ремонт, защищённая логистика. Цель: чтобы у армии каждый день было больше дешёвых средств обнаружения, подавления и поражения, чем у противника. Это не столь эффектно, но зато самый реальный путь к успеху: война дронов выигрывается только конвейером.

Второй шаг – надёжная защита собственного тыла. ПВО, РЭБ, мобильные огневые группы, защита НПЗ, энергетики, складов, мостов, портов и железных дорог должны быть частью военной экономики.

Для каждого объекта должно быть понимание, кто и чем его защищает. А объект без прикрытия не должен считаться нормальным.

Третий шаг – немецко-британские производства на украинской территории "жить не должны". Безжалостные удары по портам, логистическим узлам, железнодорожным хабам – каждый вложенный евро должен приносить спонсорам Украины ноль стратегического результата.

Четвёртый шаг – экономическая дисциплина внутри России. Если война долгая, побеждает тот, кто лучше считает и производит. Нужны жёсткие приоритеты: кадры для ВПК, станки, электроника, логистика, топливо, ремонт, медицина, бесперебойное снабжение армии.

Пятый шаг – внятная политическая цель. На пятый год войны общество вправе спросить: за что конкретно мы воюем? Чтобы у Киева не было ядерной бомбы? Против фашизма? За "дух Анкориджа"? Неясность цели размывает мотивацию наших военных, считает Баранчик.